Четвёртый сезон Сайнфелда - это тот самый момент, когда сериал окончательно превратился в настоящее явление.
Джерри, Джордж, Элейн и Крамер живут в Нью-Йорке и каждый день попадают в ситуации, которые нормальному человеку и не снились.
Они могут полчаса спорить, стоит ли возвращать бутылки из-под воды в магазин ради пяти центов за штуку.
Или переживать настоящую драму из-за того, что кто-то занял лучшее место в кинотеатре.
Джерри продолжает выступать со стэнд-апом и наблюдать за людьми, будто он антрополог в джунглях Манхэттена.
Джордж Костанза в этом сезоне вообще творит чудеса саморазрушения: то он притворяется морским биологом, то выдаёт себя за архитектора, то чуть не женится из-за выгодной парковки.
Элейн то ссорится с подругами из-за мелочей, то случайно отправляет рождественскую открытку с собственным соском на фото и пытается выкупить все экземпляры.
А Крамер, как всегда, живёт по своим законам. Он может ворваться в квартиру Джерри в три часа ночи с идеей открыть пиццерию, где тесто раскатывают прямо на теле клиента.
В четвёртом сезоне появляются эпизоды, которые потом цитируют десятилетиями. Например, история про суп нациста, куда нельзя не прийти дважды.
Или знаменитый конкурс, кто дольше продержится без самоудовлетворения. Эта серия до сих пор считается одной из самых смелых в истории телевидения.
Даже второстепенные герои вроде Ньюмена, дяди Лео или сумасшедшего адвоката Джеки Чилза получают свои звёздные минуты.
Всё это снято так просто: одна-две локации, квартира Джерри, кафе, улица. Но диалоги настолько острые, что смотреть можно бесконечно.
Сайнфелд доказал, что сериал может быть про ничто и при этом стать про всё. Про то, как мы злимся из-за пустяков, как придумываем глупые правила и как пытаемся казаться лучше, чем есть.
Четвёртый сезон - это пик формы. Здесь уже нет неловкости первых лет, но ещё нет и усталости последних.
Просто идеальный баланс абсурда, остроумия и удивительно точных наблюдений за человеческой природой.
Читать далее...
Всего отзывов
13